блог
Марина Куликова
Табу на менопаузу
Почему существует табу на менопаузу и есть ли оно?
Как женщины в менопаузу отдельно выделяются в истории человечества?
Менопауза подразумевает окончание репродуктивности или сексуальности?
Насколько “опасна” сексуальность женщины в менопаузе для мужчин?
Почему она табуирована в отличие от мужского второй молодости?
Такие непростые вопросы разворачивают нас к самой сути женского и его понимания в психоанализе. Какие трудности женщины испытывают в менопаузе:
- дети и их отъезд
- вес, фигура, внешность и изменение тела, становящиеся нарциссическим ударом
- здоровье, хрупкость костей, ригидность мышц
- сексуальная активность, которая не прогнозируется
Табу на менопаузу опять возвращает нас к вопросу пресловутого камня преткновения вопросу о женском в психоанализе.
Жаклин Шаффер раскрывает подробности табуирования женского: девственность, месячная кровь, менопауза и даже фригидность.
Торок в статье “Сладострастие и интроекция” ставит вопрос о женском элементе: если люди живут тем, что поглощают мир, то именно сладострастие этого процесса заставляет их ужасаться самих себя.
Мария Айзенштейн описывает менопаузу как нарциссический удар в контексте темпоральности и кастрации.
Многие женщины заново открывают своё только благодаря анализу, в тот самый момент, когда им кажется, что они вот-вот его потеряют.
Это нас адресует к теме часиков, которые все-таки тикают, что-то несомненно прекращается в теле женщины и это что-то связано с женщиной и женской телесностью.
Ограниченность во времени и сила наслаждения, возможно, как-то связаны в психической экономике женщин.
Литература:
Жаклин Шафер “Табу на менопаузу”
Мария Айзенштейн “История губной Помады”
Мария Торок “Интроекция и сладострастие” и “Переходные неврозы: менопауза и интроективные расстройства”.
Почему существует табу на менопаузу и есть ли оно?
Как женщины в менопаузу отдельно выделяются в истории человечества?
Менопауза подразумевает окончание репродуктивности или сексуальности?
Насколько “опасна” сексуальность женщины в менопаузе для мужчин?
Почему она табуирована в отличие от мужского второй молодости?
Такие непростые вопросы разворачивают нас к самой сути женского и его понимания в психоанализе. Какие трудности женщины испытывают в менопаузе:
- дети и их отъезд
- вес, фигура, внешность и изменение тела, становящиеся нарциссическим ударом
- здоровье, хрупкость костей, ригидность мышц
- сексуальная активность, которая не прогнозируется
Табу на менопаузу опять возвращает нас к вопросу пресловутого камня преткновения вопросу о женском в психоанализе.
Жаклин Шаффер раскрывает подробности табуирования женского: девственность, месячная кровь, менопауза и даже фригидность.
Торок в статье “Сладострастие и интроекция” ставит вопрос о женском элементе: если люди живут тем, что поглощают мир, то именно сладострастие этого процесса заставляет их ужасаться самих себя.
Мария Айзенштейн описывает менопаузу как нарциссический удар в контексте темпоральности и кастрации.
Многие женщины заново открывают своё только благодаря анализу, в тот самый момент, когда им кажется, что они вот-вот его потеряют.
Это нас адресует к теме часиков, которые все-таки тикают, что-то несомненно прекращается в теле женщины и это что-то связано с женщиной и женской телесностью.
Ограниченность во времени и сила наслаждения, возможно, как-то связаны в психической экономике женщин.
Литература:
Жаклин Шафер “Табу на менопаузу”
Мария Айзенштейн “История губной Помады”
Мария Торок “Интроекция и сладострастие” и “Переходные неврозы: менопауза и интроективные расстройства”.
К вопросу о латеральном переносе в группе и о работе с сиблинговой конкуренцией
Вот притча, которая приводится во всех религиях о кормлении в раю и в аду о кормлении длинными ложками.
Один человек увидел сон, в котором он беседует с Ильей-Пророком об аде и рае — что есть одно и что есть другое.
Илья-пророк показал две картинки: стол, котел с вкусной едой, вокруг котла сидят голодные люди. Ложки им даны такие, что они могут черпать еду из котла, но не могу попадать себе в рот — ручки слишком длинные (чтобы достать еду из глубины), но одновременно ручки слишком горячие (чтобы хвататься за них). Только конец ручки облицован так, что за него можно держать, не обжигаясь, но попасть в рот таким черпаком невозможно. Люди сидят у котла , полного еды, и остаются голодными и несчастными.
В другом месте у такого же котла люди такими же ложками сообразили, что можно кормить сидящего напротив тебя: длинна ложки позволяет как раз дотянуться до другого. Ты не можешь накормить себя, но другой может накормить тебя, а ты другого . Здесь люди наедаются и не обжигаются своими горячими ложками.
Илья-пророк прокомментировал сновидцу: в первом месте — ад, во втором месте — рай.
Судя по тому, что ее используют и в мусульманстве, и в православии, и в иудаизме, происхождение притчи старое, апелляция к фигуре Ильи-Пророка.
Эту притчу я услышала впервые давно и успешно забыла.
Второй раз я услышала ее на группе как ведущая от одного из своих клиентов-участников группы.
Метафора голода на группе звучит часто: "мы приходим сюда за чем-то хорошим, но часто остаемся голодными".
Кто-то съедает все или много, а ты остаешься голодным, тебе не хватает ни времени, ни внимания от ведущего, ни внимания от остальных участников группы.
Итак, что произошло, когда была озвучена притча участником группы? Произошла символизация момента голода и насыщения на группы, имеется в виду голода психического, когда мы получаем внимание другого.
Символизация была сделана самой группой, то есть самостоятельно, без моего участия.
Это был настоящий успех для меня самой — группа изобрела способ кормить друг друга, сама, а я просто присматривала за нею.
В этом я вижу стиль французского психоанализа: не спешить, присутствовать, ждать, пока метафора происходящего будет рождена самим клиентом, анализантом.
Символизация и есть главный приз группы, главный ее итог: я мог произнести и описать происходящее со мной и с нами. Это значит, что психический аппарат уже работает в больших объемах и с большей интенсивностью: вместо или после активного страдания и не-переносимости к рассуждению, к символизированию.
Термин мы-ность я впервые встретила у Вамика Волкана в статьях о большой группе. Мы-ность- формирование идентичности группы как целого всегда конфруется с сохранением идентичности и неповторимости каждого участника группы в отдельности и всегда будет источником конфликта в группе или источником динамических волнений.
Что здесь должен сделать терапевт?
Обрадоваться красивой символизации, похвалить, но не прямо, а тоже в виде метафоры (похоже, сегодня мы не остаемся голодными, потому что увидели, как на группе можно накормить и другого, и себя).
Вот притча, которая приводится во всех религиях о кормлении в раю и в аду о кормлении длинными ложками.
Один человек увидел сон, в котором он беседует с Ильей-Пророком об аде и рае — что есть одно и что есть другое.
Илья-пророк показал две картинки: стол, котел с вкусной едой, вокруг котла сидят голодные люди. Ложки им даны такие, что они могут черпать еду из котла, но не могу попадать себе в рот — ручки слишком длинные (чтобы достать еду из глубины), но одновременно ручки слишком горячие (чтобы хвататься за них). Только конец ручки облицован так, что за него можно держать, не обжигаясь, но попасть в рот таким черпаком невозможно. Люди сидят у котла , полного еды, и остаются голодными и несчастными.
В другом месте у такого же котла люди такими же ложками сообразили, что можно кормить сидящего напротив тебя: длинна ложки позволяет как раз дотянуться до другого. Ты не можешь накормить себя, но другой может накормить тебя, а ты другого . Здесь люди наедаются и не обжигаются своими горячими ложками.
Илья-пророк прокомментировал сновидцу: в первом месте — ад, во втором месте — рай.
Судя по тому, что ее используют и в мусульманстве, и в православии, и в иудаизме, происхождение притчи старое, апелляция к фигуре Ильи-Пророка.
Эту притчу я услышала впервые давно и успешно забыла.
Второй раз я услышала ее на группе как ведущая от одного из своих клиентов-участников группы.
Метафора голода на группе звучит часто: "мы приходим сюда за чем-то хорошим, но часто остаемся голодными".
Кто-то съедает все или много, а ты остаешься голодным, тебе не хватает ни времени, ни внимания от ведущего, ни внимания от остальных участников группы.
Итак, что произошло, когда была озвучена притча участником группы? Произошла символизация момента голода и насыщения на группы, имеется в виду голода психического, когда мы получаем внимание другого.
Символизация была сделана самой группой, то есть самостоятельно, без моего участия.
Это был настоящий успех для меня самой — группа изобрела способ кормить друг друга, сама, а я просто присматривала за нею.
В этом я вижу стиль французского психоанализа: не спешить, присутствовать, ждать, пока метафора происходящего будет рождена самим клиентом, анализантом.
Символизация и есть главный приз группы, главный ее итог: я мог произнести и описать происходящее со мной и с нами. Это значит, что психический аппарат уже работает в больших объемах и с большей интенсивностью: вместо или после активного страдания и не-переносимости к рассуждению, к символизированию.
Термин мы-ность я впервые встретила у Вамика Волкана в статьях о большой группе. Мы-ность- формирование идентичности группы как целого всегда конфруется с сохранением идентичности и неповторимости каждого участника группы в отдельности и всегда будет источником конфликта в группе или источником динамических волнений.
Что здесь должен сделать терапевт?
Обрадоваться красивой символизации, похвалить, но не прямо, а тоже в виде метафоры (похоже, сегодня мы не остаемся голодными, потому что увидели, как на группе можно накормить и другого, и себя).
Мальчик и паук
Зигмунд Фрейд считал детские сновидения ключом к пониманию природы сна, так как они представляют собой самую простую и ясную форму психической деятельности. В отличие от запутанных снов взрослых, детские сны почти не подвергаются искажению.
Основные характеристики детских сновидений по Фрейду:
Прямое исполнение желания: Главная функция детского сна — реализовать потребность или желание, возникшее днем, но оставшееся неудовлетворенным. Если ребенок хотел сладостей или поездку, именно это он и увидит во сне без лишних аллегорий.
Отсутствие «цензуры»: У детей еще недостаточно развиты механизмы вытеснения, поэтому их сны не нуждаются в сложном шифровании символами. Скрытое содержание (желание) в них практически совпадает с явным сюжетом.
Реакция на дневные впечатления: Сны ребенка чаще всего являются продолжением дневной жизни и реакцией на «остатки дня».
Доказательство теории: Фрейд использовал простоту детских снов как доказательство своего тезиса о том, что любой сон — это попытка исполнения желания. Даже «страшные сны» детей он рассматривал как реакцию на конфликт желаний или страх их исполнения.
Фрейд называл такие сновидения «инфантильными» и отмечал, что подобные простые сюжеты могут встречаться и у взрослых, если их желания элементарны (например, сон о воде при жажде).
Игра с пауком, это в технике п-а сновидение о пауке .
В работах Фрейда и в практике классического психоанализа образ паука рассматривается как важный символ, связанный с глубинными страхами и семейными отношениями.
Вот основные аспекты, в которых Фрейд и его последователи интерпретировали образ паука:
Символ «злой» или «поглощающей» матери: Фрейд упоминал случаи, когда паук в сновидениях представлял пугающий аспект материнской фигуры. Это образ матери, которая «заманивает в сети» или проявляет агрессию, вызывая у ребенка страх.
Связь с женской сексуальностью: В психоаналитическом толковании паутина может ассоциироваться с женскими гениталиями (волосяным покровом), а сам паук — с вызывающим тревогу сексуальным объектом или страхом перед инцестом.
Арахнофобия как символический конфликт: Фрейд рассматривал зоофобии (навязчивые страхи перед животными) как проявление вытесненных конфликтов. Страх пауков часто интерпретировался как смещение страха перед родителем или как результат подавленного сексуального влечения.
Развитие темы учениками: Более детально символику паука проработал ближайший соратник Фрейда Карл Абрахам в своей знаменитой статье «Паук как символ в сновидениях» (1922). Он связал этот образ с «фаллической матерью» — властной фигурой, чей гнев или контроль пугает ребенка.
Карл Абрахам в своей статье 1922 года интерпретировал паука как амбивалентный символ «злой», поглощающей матери, олицетворяющий инцестуозный страх и «фаллическую мать». Образ паука символизирует страх кастрации, где паутина выступает ловушкой, а сама особь — проекцией родительской пары в момент близости, вызывающей у ребенка ужас и отвращение.
Стоит отметить, что в популярных «сонниках Фрейда» пауку часто приписывают страх женщины перед потерей партнера или недооценку собственной сексуальности, хотя эти трактовки являются скорее упрощенным переложением его идей.
Напомню, что ребенок у Фрейда (Ганс) формирует симптом в связи с проблематикой Эдипа:
Ганс боится лошадей: страх лошадей-страх отца-желание страшного отца-желание отцовской функции, ограничивающей материнскую власть.
В психоаналитической традиции, особенно во французской школе, паук как образ с восемью конечностями служит идеальной визуальной метафорой «первичной сцены» (наблюдения или фантазии ребенка о половом акте родителей).
Вот как это расшифровывается через призму фантазма:
Слияние тел (Многорукое чудовище):
Для ребенка, который еще не понимает сути сексуальных отношений, первичная сцена часто представляется как пугающее «сращение» двух тел. Паук с его множеством конечностей (4 маминых + 4 папиных) символизирует этот коитальный объект — единое существо, где невозможно разобрать, где заканчивается один родитель и начинается другой.
Захват и поглощение:
Движения паука и его способность опутывать паутиной отражают детский страх перед сексуальностью как актом насилия или поглощения. В фантазме первичной сцены один родитель «нападает» на другого или «запутывает» его. Паук воплощает образ «хищной пары», которая полностью поглощена друг другом, исключая ребенка из своего круга.
Хаос конечностей:
Восемь лап создают ощущение суеты, переплетения и неразберихи. Это отражает визуальный шок ребенка, который в темноте или через щель двери видит лишь хаотичное движение тел, которое его психика не может структурировать.
«Фаллическая мать» и кастрация:
Часто во французском психоанализе (вслед за Лаканом) паук символизирует мать, которая «присвоила» себе части отца. Восемь лап могут восприниматься как избыток органов, подчеркивающий угрожающую мощь материнской фигуры, которая в акте первичной сцены кажется доминирующей или кастрирующей отца.
Паутина как ловушка желания:
Сама паутина символизирует пространство отношений родительской пары, куда ребенок боится попасть, но к которому его тянет любопытство. Это «сеть» их взрослой жизни, тайных желаний и наслаждения, которая остается для ребенка непонятной и пугающей.
Таким образом, паук — это сгущенный образ родительской пары в момент близости: пугающий, многорукий и абсолютно автономный в своем наслаждении.
Пример трактовки желания у ребенка: мальчик 6 лет дарит терапевту ловушку для снов (делает из подручных палочек):
Терапевт: Ты хочешь поймать сон?
Мальчик: я плохо сплю. Мне снится страшный сон. Грузовик наезжает на мою младшую сестричку и я вижу ее мозг.
Здесь очевидна тема паутинки-ловушки-сна-страха перед смертью младшего сиблинга и желание смерти сестры.
Зигмунд Фрейд считал детские сновидения ключом к пониманию природы сна, так как они представляют собой самую простую и ясную форму психической деятельности. В отличие от запутанных снов взрослых, детские сны почти не подвергаются искажению.
Основные характеристики детских сновидений по Фрейду:
Прямое исполнение желания: Главная функция детского сна — реализовать потребность или желание, возникшее днем, но оставшееся неудовлетворенным. Если ребенок хотел сладостей или поездку, именно это он и увидит во сне без лишних аллегорий.
Отсутствие «цензуры»: У детей еще недостаточно развиты механизмы вытеснения, поэтому их сны не нуждаются в сложном шифровании символами. Скрытое содержание (желание) в них практически совпадает с явным сюжетом.
Реакция на дневные впечатления: Сны ребенка чаще всего являются продолжением дневной жизни и реакцией на «остатки дня».
Доказательство теории: Фрейд использовал простоту детских снов как доказательство своего тезиса о том, что любой сон — это попытка исполнения желания. Даже «страшные сны» детей он рассматривал как реакцию на конфликт желаний или страх их исполнения.
Фрейд называл такие сновидения «инфантильными» и отмечал, что подобные простые сюжеты могут встречаться и у взрослых, если их желания элементарны (например, сон о воде при жажде).
Игра с пауком, это в технике п-а сновидение о пауке .
В работах Фрейда и в практике классического психоанализа образ паука рассматривается как важный символ, связанный с глубинными страхами и семейными отношениями.
Вот основные аспекты, в которых Фрейд и его последователи интерпретировали образ паука:
Символ «злой» или «поглощающей» матери: Фрейд упоминал случаи, когда паук в сновидениях представлял пугающий аспект материнской фигуры. Это образ матери, которая «заманивает в сети» или проявляет агрессию, вызывая у ребенка страх.
Связь с женской сексуальностью: В психоаналитическом толковании паутина может ассоциироваться с женскими гениталиями (волосяным покровом), а сам паук — с вызывающим тревогу сексуальным объектом или страхом перед инцестом.
Арахнофобия как символический конфликт: Фрейд рассматривал зоофобии (навязчивые страхи перед животными) как проявление вытесненных конфликтов. Страх пауков часто интерпретировался как смещение страха перед родителем или как результат подавленного сексуального влечения.
Развитие темы учениками: Более детально символику паука проработал ближайший соратник Фрейда Карл Абрахам в своей знаменитой статье «Паук как символ в сновидениях» (1922). Он связал этот образ с «фаллической матерью» — властной фигурой, чей гнев или контроль пугает ребенка.
Карл Абрахам в своей статье 1922 года интерпретировал паука как амбивалентный символ «злой», поглощающей матери, олицетворяющий инцестуозный страх и «фаллическую мать». Образ паука символизирует страх кастрации, где паутина выступает ловушкой, а сама особь — проекцией родительской пары в момент близости, вызывающей у ребенка ужас и отвращение.
Стоит отметить, что в популярных «сонниках Фрейда» пауку часто приписывают страх женщины перед потерей партнера или недооценку собственной сексуальности, хотя эти трактовки являются скорее упрощенным переложением его идей.
Напомню, что ребенок у Фрейда (Ганс) формирует симптом в связи с проблематикой Эдипа:
Ганс боится лошадей: страх лошадей-страх отца-желание страшного отца-желание отцовской функции, ограничивающей материнскую власть.
В психоаналитической традиции, особенно во французской школе, паук как образ с восемью конечностями служит идеальной визуальной метафорой «первичной сцены» (наблюдения или фантазии ребенка о половом акте родителей).
Вот как это расшифровывается через призму фантазма:
Слияние тел (Многорукое чудовище):
Для ребенка, который еще не понимает сути сексуальных отношений, первичная сцена часто представляется как пугающее «сращение» двух тел. Паук с его множеством конечностей (4 маминых + 4 папиных) символизирует этот коитальный объект — единое существо, где невозможно разобрать, где заканчивается один родитель и начинается другой.
Захват и поглощение:
Движения паука и его способность опутывать паутиной отражают детский страх перед сексуальностью как актом насилия или поглощения. В фантазме первичной сцены один родитель «нападает» на другого или «запутывает» его. Паук воплощает образ «хищной пары», которая полностью поглощена друг другом, исключая ребенка из своего круга.
Хаос конечностей:
Восемь лап создают ощущение суеты, переплетения и неразберихи. Это отражает визуальный шок ребенка, который в темноте или через щель двери видит лишь хаотичное движение тел, которое его психика не может структурировать.
«Фаллическая мать» и кастрация:
Часто во французском психоанализе (вслед за Лаканом) паук символизирует мать, которая «присвоила» себе части отца. Восемь лап могут восприниматься как избыток органов, подчеркивающий угрожающую мощь материнской фигуры, которая в акте первичной сцены кажется доминирующей или кастрирующей отца.
Паутина как ловушка желания:
Сама паутина символизирует пространство отношений родительской пары, куда ребенок боится попасть, но к которому его тянет любопытство. Это «сеть» их взрослой жизни, тайных желаний и наслаждения, которая остается для ребенка непонятной и пугающей.
Таким образом, паук — это сгущенный образ родительской пары в момент близости: пугающий, многорукий и абсолютно автономный в своем наслаждении.
Пример трактовки желания у ребенка: мальчик 6 лет дарит терапевту ловушку для снов (делает из подручных палочек):
Терапевт: Ты хочешь поймать сон?
Мальчик: я плохо сплю. Мне снится страшный сон. Грузовик наезжает на мою младшую сестричку и я вижу ее мозг.
Здесь очевидна тема паутинки-ловушки-сна-страха перед смертью младшего сиблинга и желание смерти сестры.
Сновидение – торговец мясом, икра и копченая лососина
Сон о еде имеет такое же отношение, как и разговоры о еде у пациента с РПП – покрывающее сновидение.
Конфликт этого пациента не в еде и не в отношении к еде. В какое-то время они начинает о этом подозревать.
РПП – это покрывающее содержание, оно является компромиссным образованием вместо конфликтного желания. РПП может быть фобическим, контр-фобическим, фетишистким (перверсным) по содержанию, в зависимости от структуры клиента.
В психоанализе компромиссное образование — это психический феномен, который возникает в результате столкновения двух противоположных сил: бессознательного желания и защитных механизмов психики.
Это своего рода «сделка» внутри разума, позволяющая скрытому импульсу проявиться в сознании, но в такой искаженной форме, которую человек (его Эго и Супер-Эго) может допустить.
Как это работает
Когда бессознательное влечение пытается выйти наружу, оно сталкивается с сопротивлением моральных запретов или требований реальности. Чтобы конфликт не разрушил психику, вырабатывается решение, которое частично удовлетворяет обе стороны:
● Ид получает хотя бы частичную разрядку импульса.
● Эго защищает сознание от тревоги, маскируя истинное желание.
Основные формы проявления
Почти всё, что мы привыкли считать «странностями» или ошибками поведения, Фрейд называл компромиссными образованиями:
● Симптом: Невротический симптом (например, навязчивое мытье рук или фобия) — это самый яркий пример. Он одновременно выражает запретное желание и наказание за него.
● Сновидение: Компромисс между потребностью спать и активностью бессознательных влечений.
● Ошибочные действия: Оговорки, описки, забывание имен — это случайные «прорывы» скрытых мыслей через цензуру сознания.
● Остроты: Юмор позволяет легально выразить агрессивные или сексуальные импульсы, которые в обычном общении запрещены.
Норма и патология
Компромиссное образование — это нормальный процесс работы психики. Согласно Чарльзу Бреннеру, оно считается здоровым, если приносит удовлетворение, не вызывает сильной тревоги и не мешает человеку функционировать в обществе. Патологическим оно становится тогда, когда цена «сделки» слишком высока: симптом начинает причинять страдания, ограничивать свободу или разрушать отношения. Это как раз наш случай, когда компромисс (съесть что-то вместо) дается слишком большой ценой.
Чаще всего (на примере фобического симптома) такое основное желание – оторваться от матери и зажить самостоятельной жизнью. Здесь надо понимать, что это упрощенная формулировка желания, на самом деле оно более сложное: обрести уникальную идентичность, достаточно похожую на родителей и достаточно отличающуюся по своей сложности от них.
В некотором смысле таким пациентам помогает оторваться от матери два жизненных факта: личная сексуальная жизнь (я лучше своей матери- блудницы/мадонны) и собственное материнство (я тоже мать, лучшая, чем ты), если мы говорим о женщинах. Беда в том, что они часто избегают как того, так и другого или исполнение этого желания становится и остается конфликтным.
Это самое популярное толкование при РПП – конфликт автономии, но не единственное. Сексуальная идентичность- более сложное формирование, чем собственно автономность, которую часто понимают лишь как отдельность.
Рассмотрим работу сновидения у Фрейда на примере сновидения о лососине:
Неприятные сновидения- являются искажением желания, по сути работой цензуры, где неприятное это обратная сторона желаемого. Тревога связана со страхом за исполнение желания. Внезапное тревожное просыпание наступает в момент максимально близкий к исполнению желания и не позволяет ему исполнится (начинает работать цензура).
Отрывок Фрейда:
Я сообщил слышанное от одного лица «лицемерное эдиповское сновидение», в котором враждебные побуждения и пожелания смерти в мыслях сновидения заменяются нежностью в явном содержании. («Типичный пример скрытого эдиповского сновидения».) Другой вид лицемерных сновидений будет приведен в другом месте (см. ниже гл. VI «Работа сновидения»).
«Вы говорите всегда, что сновидение – осуществление желания, – говорит одна остроумная пациентка. – Я вам расскажу сейчас одно сновидение, которое, наоборот, доказывает, что мое желание не осуществилось. Как согласуете вы его со своей теорией?
Сон молодой женщины:
Я хочу устроить для гостей ужин, но у меня в доме нет ничего, кроме копченой лососины. Я собираюсь пойти купить что-нибудь, но вспоминаю, что сегодня воскресенье и все магазины закрыты. Я звоню по телефону к знакомому поставщику, но телефон, как на грех, испорчен. Мне приходится отказаться от желания устроить ужин.
Во сне описана истерическая идентификация (самая последняя и важная часть текста Фрейда об этом сновидении). Следовательно, у нас сновидение истерика. Главный конфликт которого: как это или что это – быть женщиной.
Это конфликт идентификации.
Насколько мы глубоко понимает суть конфликтов, когда приступает к толкованию сновидений субъекта.
А что, если он обсессивный субъект? В чем конфликт невроза навязчивости? Это вопрос жизни и смерти, желания смерти своему объекту, который только и может освободить субъекта и пропустить к своему желанию (собственно сцена Эдип на дороге с Лаем)
Итак, в толковании Фрейдом желании икры (сновидение о лососине) мы видим, как несбыточное желание, по сути, не является основным и содержанием конфликта, но обеспечивает конфликт.
Пополнеть (отменить ужин, чтобы не пришла худосочная подруга, к которой привязана истерическим симптомом полноты-худобы сновидица) не основное желание сновидицы.
Здесь мы должны перейти к основному конфликту истерика – разница полов и сформулировать его для каждого конкретного пациента.
Далее следует толкование Фрейда:
Муж пациентки, добросовестный и староватый оптовый торговец мясом, заявил ей накануне, что он слишком пополнел и хочет поэтому начать лечиться от тучности. Он будет рано вставать, делать моцион, держать строгую диету и прежде всего не будет никогда принимать приглашений на ужины.
Смеясь, она рассказывает далее, что ее муж познакомился в ресторане с одним художником, который во что бы то ни стало хотел написать с него портрет, потому что он, по его мнению, еще никогда не видел такой характерной головы. Ее муж, однако, довольно резко ответил, что он покорно благодарит и что он вполне уверен, что часть задницы красивой молодой девушки будет художнику приятнее, чем все его лицо. Dem Maler sitzen – быть натурщиком (натурщицей) Goethe: Und wenn er keinen Hintern hat, wie kann der Edie sitzen? (Как может он, благородный, сидеть, если у него нет задницы?) Моя пациентка очень влюблена теперь в своего мужа и часто дразнит его. Она просила также его не покупать ей икры. – Что это значит?
Дело в том, что ей уже давно хотелось есть каждое утро бутерброды с икрой. Но она не решается на такой расход. Конечно, муж тотчас же купил бы ей икры, если бы она только сказала ему об этом. Но она, наоборот, просила его икры не покупать, чтобы потом иметь возможность упрекнуть его этим (ШИК!).
(Это объяснение кажется мне довольно избитым. За такими неудовлетворительными сведениями скрываются обычно какие-либо задние мысли. Достаточно вспомнить о пациентах Беренгейна: они производили постгипнотические приказания и будучи спрошены о мотивах последних, не отвечали: «Я не знаю, почему я это сделал», а изобретали чрезвычайно неправдоподобные объяснения. Точно так же обстоит дело, по-видимому, в данном случае и с икрой. Я замечаю, что моя пациентка принуждена создавать себе в жизни неосуществленное желание. В сновидении же действительно имеет место это не осуществленние желания?! Но для чего нужно ей иметь неосуществленное желание?) Всего этого недостаточно для толкования сновидения. Я добиваюсь дальнейшего разъяснения. После непродолжительного молчания, вполне соответствующего преодолению нежелания быть откровенной, она сообщает, что вчера посетила одну свою подругу, которую ревнует к мужу: он постоянно говорит ей комплименты.
К счастью, подруга эта худощава, а ее мужу нравятся только полные. О чем же говорила эта худощавая подруга? Конечно, о своем желании немного пополнеть. Она спросила, кроме того, подругу: «Когда вы нас пригласите к себе? Вы всегда так хорошо угощаете».
Смысл сновидения ясен. Я могу сказать пациентке:
«Это все равно, как если бы вы подумали при ее словах:
«Еще бы, конечно, я тебя позову, – чтобы ты у меня наелась, пополнела и еще больше понравилась моему мужу. Уж лучше я не буду устраивать ужина». – И, действительно, сновидение говорит вам, что вы не можете устроить ужина: оно, таким образом, осуществляет ваше желание отнюдь не способствовать округлению форм вашей подруги. Ведь о том, что человек полнеет от угощений в чужом доме, говорил вам ваш муж, который, желая похудеть, решил не принимать приглашений на ужины. Нам недостает только еще одного элемента, который подтвердил бы это толкование. Мы не разъясняли, кроме того, значения копченой лососины». «Почему вам приснилась лососина?» – «Копченая лососина – любимое кушанье этой подруги», – отвечает она. Случайно я тоже знаком с этой дамой и могу подтвердить, что она так же любит лососину, как моя пациентка икру.
Это же сновидение допускает еще одно более тонкое толкование, даже необходимое в виду одного побочного обстоятельства. Оба эти толкования не противоречат друг другу, а совпадают и дают превосходный пример чрезвычайно распространенной двусмысленности сновидений, как и всех других психопатологических явлений. Мы слышали, что пациентка перед сновидением думала о неосуществленном желании (бутерброды с икрой). Подруга ее тоже высказала желание, а именно: пополнеть; и нас не должно удивлять, если моей пациентке снилось, что желание подруги не осуществилось. Дело в том, что ей хочется, чтобы желание подруги (пополнеть) не нашло себе осуществления. Вместе с тем, однако, ей снится, что ее собственное желание не осуществляется. Сновидение приобретает новое толкование, если она в этом сновидении видит не себя самое, а подругу, если она заступает ее место, или, как следовало бы, вернее сказать, отождествляет себя с нею.
По моему мнению, она действительно совершила такое отождествление, и в доказательство его это сновидение изобразило неосуществленное желание.
Какой же, однако, смысл имеет истерическое отождествление? Разъяснение этого требует некоторого уклонения от нашей темы; отождествление (идентификация) чрезвычайно важный момент для механизма истерических симптомов. Этим путем больные выявляют в своих симптомах не только собственные переживания, но и переживания других лиц: они как бы страдают за других и исполняют единолично все роли большой жизненной пьесы. Мне возразят, что это – общеизвестная истерическая имитация, способность истериков подражать всем симптомам, наблюдаемым ими у других, своего рода сострадание, повышенное до степени репродукции. Однако этим характеризуется лишь путь, по которому протекает психический процесс при истерической имитации; совершенно иной, однако, путь и тот душевный акт, который протекает по этому пути. Последний несколько сложнее, чем обычная имитация истериков;
Идентификация в истерии наиболее часто употребляется для выражения сексуальной общности. Истеричка идентифицирует себя в симптомах своей болезни наиболее часто – если не исключительно – с лицом, с которым она находится в половой связи или которое находилось в половой связи с тем же лицом, что и она.
Пациентка следует поэтому лишь законам истерического мышления, когда дает выражение своей ревности к подруге (впрочем, она все же признает эту ревность неосновательной), ставит себя в сновидении на ее место и отождествляет себя при помощи создания симптома (неосуществленного желания). Выражаясь точнее, процесс этот совершается следующим образом: она занимает в сновидении место подруги, потому что та занимает ее место подле ее мужа и потому что ей хотелось бы получить в глазах мужа такую же оценку, какую он дает ее подруге.
ИТАК, ЕСЛИ МЫ ВНИМАТЕЛЬНО относимся к сновидению как к исполнению желания, то в этом сновидении о еде исполнение желания в том, чтобы отказать худой подруге (читай завистливой и голодной до чужого мужа) в гостях. Закрытые лавки предполагают невозможность принять подругу на званный ужин.
Но Фрейд совершенно справедливо указывает, что это сон истерика об идентификации: что значит быть женщиной?
Если мы помним соблазнять и отказывать – вот основной истерический конфликт, который заключается в том, что сила собственного желания является для истерика опасной, поэтому данный сон можно трактовать дальше и глубже в контексте, что значит для этой пациентки “быть женщиной”.
Подробнее и понятнее об этом на семинаре по РПП.
Сон о еде имеет такое же отношение, как и разговоры о еде у пациента с РПП – покрывающее сновидение.
Конфликт этого пациента не в еде и не в отношении к еде. В какое-то время они начинает о этом подозревать.
РПП – это покрывающее содержание, оно является компромиссным образованием вместо конфликтного желания. РПП может быть фобическим, контр-фобическим, фетишистким (перверсным) по содержанию, в зависимости от структуры клиента.
В психоанализе компромиссное образование — это психический феномен, который возникает в результате столкновения двух противоположных сил: бессознательного желания и защитных механизмов психики.
Это своего рода «сделка» внутри разума, позволяющая скрытому импульсу проявиться в сознании, но в такой искаженной форме, которую человек (его Эго и Супер-Эго) может допустить.
Как это работает
Когда бессознательное влечение пытается выйти наружу, оно сталкивается с сопротивлением моральных запретов или требований реальности. Чтобы конфликт не разрушил психику, вырабатывается решение, которое частично удовлетворяет обе стороны:
● Ид получает хотя бы частичную разрядку импульса.
● Эго защищает сознание от тревоги, маскируя истинное желание.
Основные формы проявления
Почти всё, что мы привыкли считать «странностями» или ошибками поведения, Фрейд называл компромиссными образованиями:
● Симптом: Невротический симптом (например, навязчивое мытье рук или фобия) — это самый яркий пример. Он одновременно выражает запретное желание и наказание за него.
● Сновидение: Компромисс между потребностью спать и активностью бессознательных влечений.
● Ошибочные действия: Оговорки, описки, забывание имен — это случайные «прорывы» скрытых мыслей через цензуру сознания.
● Остроты: Юмор позволяет легально выразить агрессивные или сексуальные импульсы, которые в обычном общении запрещены.
Норма и патология
Компромиссное образование — это нормальный процесс работы психики. Согласно Чарльзу Бреннеру, оно считается здоровым, если приносит удовлетворение, не вызывает сильной тревоги и не мешает человеку функционировать в обществе. Патологическим оно становится тогда, когда цена «сделки» слишком высока: симптом начинает причинять страдания, ограничивать свободу или разрушать отношения. Это как раз наш случай, когда компромисс (съесть что-то вместо) дается слишком большой ценой.
Чаще всего (на примере фобического симптома) такое основное желание – оторваться от матери и зажить самостоятельной жизнью. Здесь надо понимать, что это упрощенная формулировка желания, на самом деле оно более сложное: обрести уникальную идентичность, достаточно похожую на родителей и достаточно отличающуюся по своей сложности от них.
В некотором смысле таким пациентам помогает оторваться от матери два жизненных факта: личная сексуальная жизнь (я лучше своей матери- блудницы/мадонны) и собственное материнство (я тоже мать, лучшая, чем ты), если мы говорим о женщинах. Беда в том, что они часто избегают как того, так и другого или исполнение этого желания становится и остается конфликтным.
Это самое популярное толкование при РПП – конфликт автономии, но не единственное. Сексуальная идентичность- более сложное формирование, чем собственно автономность, которую часто понимают лишь как отдельность.
Рассмотрим работу сновидения у Фрейда на примере сновидения о лососине:
Неприятные сновидения- являются искажением желания, по сути работой цензуры, где неприятное это обратная сторона желаемого. Тревога связана со страхом за исполнение желания. Внезапное тревожное просыпание наступает в момент максимально близкий к исполнению желания и не позволяет ему исполнится (начинает работать цензура).
Отрывок Фрейда:
Я сообщил слышанное от одного лица «лицемерное эдиповское сновидение», в котором враждебные побуждения и пожелания смерти в мыслях сновидения заменяются нежностью в явном содержании. («Типичный пример скрытого эдиповского сновидения».) Другой вид лицемерных сновидений будет приведен в другом месте (см. ниже гл. VI «Работа сновидения»).
«Вы говорите всегда, что сновидение – осуществление желания, – говорит одна остроумная пациентка. – Я вам расскажу сейчас одно сновидение, которое, наоборот, доказывает, что мое желание не осуществилось. Как согласуете вы его со своей теорией?
Сон молодой женщины:
Я хочу устроить для гостей ужин, но у меня в доме нет ничего, кроме копченой лососины. Я собираюсь пойти купить что-нибудь, но вспоминаю, что сегодня воскресенье и все магазины закрыты. Я звоню по телефону к знакомому поставщику, но телефон, как на грех, испорчен. Мне приходится отказаться от желания устроить ужин.
Во сне описана истерическая идентификация (самая последняя и важная часть текста Фрейда об этом сновидении). Следовательно, у нас сновидение истерика. Главный конфликт которого: как это или что это – быть женщиной.
Это конфликт идентификации.
Насколько мы глубоко понимает суть конфликтов, когда приступает к толкованию сновидений субъекта.
А что, если он обсессивный субъект? В чем конфликт невроза навязчивости? Это вопрос жизни и смерти, желания смерти своему объекту, который только и может освободить субъекта и пропустить к своему желанию (собственно сцена Эдип на дороге с Лаем)
Итак, в толковании Фрейдом желании икры (сновидение о лососине) мы видим, как несбыточное желание, по сути, не является основным и содержанием конфликта, но обеспечивает конфликт.
Пополнеть (отменить ужин, чтобы не пришла худосочная подруга, к которой привязана истерическим симптомом полноты-худобы сновидица) не основное желание сновидицы.
Здесь мы должны перейти к основному конфликту истерика – разница полов и сформулировать его для каждого конкретного пациента.
Далее следует толкование Фрейда:
Муж пациентки, добросовестный и староватый оптовый торговец мясом, заявил ей накануне, что он слишком пополнел и хочет поэтому начать лечиться от тучности. Он будет рано вставать, делать моцион, держать строгую диету и прежде всего не будет никогда принимать приглашений на ужины.
Смеясь, она рассказывает далее, что ее муж познакомился в ресторане с одним художником, который во что бы то ни стало хотел написать с него портрет, потому что он, по его мнению, еще никогда не видел такой характерной головы. Ее муж, однако, довольно резко ответил, что он покорно благодарит и что он вполне уверен, что часть задницы красивой молодой девушки будет художнику приятнее, чем все его лицо. Dem Maler sitzen – быть натурщиком (натурщицей) Goethe: Und wenn er keinen Hintern hat, wie kann der Edie sitzen? (Как может он, благородный, сидеть, если у него нет задницы?) Моя пациентка очень влюблена теперь в своего мужа и часто дразнит его. Она просила также его не покупать ей икры. – Что это значит?
Дело в том, что ей уже давно хотелось есть каждое утро бутерброды с икрой. Но она не решается на такой расход. Конечно, муж тотчас же купил бы ей икры, если бы она только сказала ему об этом. Но она, наоборот, просила его икры не покупать, чтобы потом иметь возможность упрекнуть его этим (ШИК!).
(Это объяснение кажется мне довольно избитым. За такими неудовлетворительными сведениями скрываются обычно какие-либо задние мысли. Достаточно вспомнить о пациентах Беренгейна: они производили постгипнотические приказания и будучи спрошены о мотивах последних, не отвечали: «Я не знаю, почему я это сделал», а изобретали чрезвычайно неправдоподобные объяснения. Точно так же обстоит дело, по-видимому, в данном случае и с икрой. Я замечаю, что моя пациентка принуждена создавать себе в жизни неосуществленное желание. В сновидении же действительно имеет место это не осуществленние желания?! Но для чего нужно ей иметь неосуществленное желание?) Всего этого недостаточно для толкования сновидения. Я добиваюсь дальнейшего разъяснения. После непродолжительного молчания, вполне соответствующего преодолению нежелания быть откровенной, она сообщает, что вчера посетила одну свою подругу, которую ревнует к мужу: он постоянно говорит ей комплименты.
К счастью, подруга эта худощава, а ее мужу нравятся только полные. О чем же говорила эта худощавая подруга? Конечно, о своем желании немного пополнеть. Она спросила, кроме того, подругу: «Когда вы нас пригласите к себе? Вы всегда так хорошо угощаете».
Смысл сновидения ясен. Я могу сказать пациентке:
«Это все равно, как если бы вы подумали при ее словах:
«Еще бы, конечно, я тебя позову, – чтобы ты у меня наелась, пополнела и еще больше понравилась моему мужу. Уж лучше я не буду устраивать ужина». – И, действительно, сновидение говорит вам, что вы не можете устроить ужина: оно, таким образом, осуществляет ваше желание отнюдь не способствовать округлению форм вашей подруги. Ведь о том, что человек полнеет от угощений в чужом доме, говорил вам ваш муж, который, желая похудеть, решил не принимать приглашений на ужины. Нам недостает только еще одного элемента, который подтвердил бы это толкование. Мы не разъясняли, кроме того, значения копченой лососины». «Почему вам приснилась лососина?» – «Копченая лососина – любимое кушанье этой подруги», – отвечает она. Случайно я тоже знаком с этой дамой и могу подтвердить, что она так же любит лососину, как моя пациентка икру.
Это же сновидение допускает еще одно более тонкое толкование, даже необходимое в виду одного побочного обстоятельства. Оба эти толкования не противоречат друг другу, а совпадают и дают превосходный пример чрезвычайно распространенной двусмысленности сновидений, как и всех других психопатологических явлений. Мы слышали, что пациентка перед сновидением думала о неосуществленном желании (бутерброды с икрой). Подруга ее тоже высказала желание, а именно: пополнеть; и нас не должно удивлять, если моей пациентке снилось, что желание подруги не осуществилось. Дело в том, что ей хочется, чтобы желание подруги (пополнеть) не нашло себе осуществления. Вместе с тем, однако, ей снится, что ее собственное желание не осуществляется. Сновидение приобретает новое толкование, если она в этом сновидении видит не себя самое, а подругу, если она заступает ее место, или, как следовало бы, вернее сказать, отождествляет себя с нею.
По моему мнению, она действительно совершила такое отождествление, и в доказательство его это сновидение изобразило неосуществленное желание.
Какой же, однако, смысл имеет истерическое отождествление? Разъяснение этого требует некоторого уклонения от нашей темы; отождествление (идентификация) чрезвычайно важный момент для механизма истерических симптомов. Этим путем больные выявляют в своих симптомах не только собственные переживания, но и переживания других лиц: они как бы страдают за других и исполняют единолично все роли большой жизненной пьесы. Мне возразят, что это – общеизвестная истерическая имитация, способность истериков подражать всем симптомам, наблюдаемым ими у других, своего рода сострадание, повышенное до степени репродукции. Однако этим характеризуется лишь путь, по которому протекает психический процесс при истерической имитации; совершенно иной, однако, путь и тот душевный акт, который протекает по этому пути. Последний несколько сложнее, чем обычная имитация истериков;
Идентификация в истерии наиболее часто употребляется для выражения сексуальной общности. Истеричка идентифицирует себя в симптомах своей болезни наиболее часто – если не исключительно – с лицом, с которым она находится в половой связи или которое находилось в половой связи с тем же лицом, что и она.
Пациентка следует поэтому лишь законам истерического мышления, когда дает выражение своей ревности к подруге (впрочем, она все же признает эту ревность неосновательной), ставит себя в сновидении на ее место и отождествляет себя при помощи создания симптома (неосуществленного желания). Выражаясь точнее, процесс этот совершается следующим образом: она занимает в сновидении место подруги, потому что та занимает ее место подле ее мужа и потому что ей хотелось бы получить в глазах мужа такую же оценку, какую он дает ее подруге.
ИТАК, ЕСЛИ МЫ ВНИМАТЕЛЬНО относимся к сновидению как к исполнению желания, то в этом сновидении о еде исполнение желания в том, чтобы отказать худой подруге (читай завистливой и голодной до чужого мужа) в гостях. Закрытые лавки предполагают невозможность принять подругу на званный ужин.
Но Фрейд совершенно справедливо указывает, что это сон истерика об идентификации: что значит быть женщиной?
Если мы помним соблазнять и отказывать – вот основной истерический конфликт, который заключается в том, что сила собственного желания является для истерика опасной, поэтому данный сон можно трактовать дальше и глубже в контексте, что значит для этой пациентки “быть женщиной”.
Подробнее и понятнее об этом на семинаре по РПП.
