Проблема взаимоотношения мыслящего разума и физического тела остается одним из фундаментальных вопросов европейской мысли. Философская традиция Нового времени, заложенная Рене Декартом, совершила радикальный шаг, разделив бытие на две независимые реальности. Однако то, что в XVII веке выглядело как строгая научная объективация, в XX и XXI веках подверглось глубокому переосмыслению. Современный французский психоанализ предложил принципиально новый взгляд на декартовский раскол, обнаружив точку сборки субъекта там, где классическая философия видела непреодолимую пропасть.
Наивный дуализм Декарта — это концепция, утверждающая абсолютное разделение мира на две независимые и несводимые друг к другу субстанции: мыслящую (разум) и протяженную (материю). Декарт объективирует их, то есть наделяет статусом самостоятельно существующих реальностей с противоположными свойствами.
Главное противопоставление субстанций
Декарт разделяет бытие по их фундаментальным признакам:
● Res cogitans (мыслящая субстанция):
● Res extensa (протяженная субстанция):
Объективация субстанций привела к жесткому разделению науки и философии. Материальный мир превратился в гигантский бездушный механизм (механицизм), а сфера сознания оказалась полностью изолированной в человеческом разуме.
Во французском психоанализе декартовский дуализм не просто критикуется — он радикально переосмысляется. Если Декарт пытался соединить душу и тело механически (через шишковидную железу), то французская школа доказывает:граница между психическим и соматическим подвижна, а связующим звеном выступает язык и влечение.
Современный взгляд французской школы представлен двумя главными направлениями: структурным психоанализом Жака Лакана и Парижской психосоматической школой (Пьер Марти).
Жак Лакан: Язык как разрушитель декартовского Ego
Жак Лакан переворачивает знаменитое декартовское «Мыслю, следовательно, существую». Он заявляет: «Я мыслю там, где я не существую, и я существую там, где я не мыслю».
● Критика декартовского субъекта: Декарт считал сознание (res cogitans) прозрачным и целостным. Для Лакана «Я» (сознательное Ego) — это иллюзия, конструкт, сформированный в «стадии зеркала» через взгляд Другого.
● Тело как текст: Человеческое тело изначально биологично (это животная плоть). Но как только ребенок попадает в мир языка (Символическое), его тело «расчленяется» речью. Язык буквально клеймит тело: выделяет эрогенные зоны, навязывает запреты и симптомы.
● Преодоление дуализма: Тело и мысль соединены не анатомически, а через символическое измерение. Психика — это не «чистый дух», а структура, сотканная из языка и чужих желаний.
Пьер Марти и Парижская школа: Когда дуализм возвращается как болезнь
Если Лакан работал с «говорящим телом» (где истерический симптом — это зашифрованное послание), то Парижская психосоматическая школа (IPSO) исследовала тела, которые «замолчали».
Пьер Марти и его коллеги описали феномен, который фактически иллюстрирует, что происходит, когда декартовский дуализм реализуется внутри самого человека.
● Оператуарное мышление (pensée opératoire): У некоторых пациентов психическая сфера (res cogitans) полностью отрезана от телесных влечений. Их мышление сухое, чисто фактологическое, лишенное фантазий и метафор.
● Провал символизации: В норме любое соматическое возбуждение (стресс, страх) перерабатывается психикой в образы, сны и слова. Но если эта связь разорвана (произошел декартовский раскол), соматический импульс бьет напрямую по органам.
● Телесный крах: Декартовское разделение оборачивается психосоматической катастрофой. Тело, лишенное связи с психической репрезентацией, начинает разрушать само себя (развиваются язвы, инфаркты, онкология).
Концепция влечения (Trieb) как моста между субстанциями
Современный французский аналитик Андре Грин развил идею о том, что дуализм Декарта аннулируется понятием фрейдовского влечения.
Влечение во французском психоанализе понимается как «пограничное понятие»:
Психика и тело находятся в состоянии непрерывного перевода. Психика — это не отдельная субстанция, а работа тела по осмыслению самого себя.
Жанин Шассге-Смиржель: деструктивное торжество декартова раскола.
Выдающийся представитель французской школы Жанин Шассге-Смиржель в своей последней фундаментальной работе «Тело как зеркало мира» (Le corps comme miroir du monde, 2003) предлагает оригинальный социально-психоаналитический взгляд на декартовский дуализм. Она рассматривает разделение души и тела не как абстрактную метафизическую дилемму, а как актуальный и опасный симптом современной цивилизации, выливающийся в глубокую культурную патологию.
Шассге-Смиржель утверждает, что современная эпоха одержима радикальным разводом между телом и духом, который фактически доводит декартовский раскол до его абсолютного, деструктивного предела. Если Декарт объективировал тело как бездушный механизм (res extensa), то современный человек совершает психотическую по своей сути попытку полностью освободиться от биологического порядка во имя всемогущества разума и фантазма тотальной автономии.
В этом смысле и расщепление как обширный вид психический защит, и картезианство, как европейский ход мысли, приведший туда, где мы есть,- абсолютно обоснованы психикой и предопределены. Но не являются решением, потому что предопределены и обосновано примитивными состояниями, разрушающими и культур и цивилизацию.
Основные узлы концепции в контексте дуализма
● Бунт против биологической реальности: Анализируя фигуры радикальных интеллектуалов (М. Фуко, Ю. Мисимы, П. Пазолини), Шассге-Смиржель обнаруживает в культуре гностический импульс «достичь чистого света» через отрицание и разрушение плоти. Желание отрезать мыслящее «Я» от ограничений пола, возраста, деторождения и смертности трактуется ею как нарциссическая попытка стереть биологические различия.
● Тело как машина и терроризм: Французский аналитик связывает декартовское восприятие тела как «автомата» с трагическими феноменами XXI века — например, с психологией террористов-смертников. Отношение к собственному телу как к инструменту, бомбе или механизму, который можно взорвать ради торжества «высшей идеи», иллюстрирует предельную стадию декартова дуализма. Тело окончательно превращается в мертвый объект, полностью порабощенный оторванной от реальности ментальной субстанцией.
● «Зеркало мира» и анальная контаминация: Крах связи между психическим и телесным на индивидуальном уровне отражается в глобальном масштабе. Когда дух объявляет войну плоти, разрушается не только отношение человека со своим телом, но и отношение общества со Вселенной. Шассге-Смиржель описывает это как замещение отцовского (символического) порядка хаосом и деструкцией, где декартов отрыв ума от материи ведет к потере укорененности в бытии.
Для Жанин Шассге-Смиржель декартовский дуализм — это не просто «наивный» шаг в истории философии, а глубинное влечение человеческой психики к расщеплению. В книге «Тело как зеркало мира» она наглядно показывает: попытка духа возомнить себя абсолютно независимым от плоти неизбежно оборачивается жестоким насилием, превращая тело из живого соматического партнера в расчлененную, уничтожаемую материю.
В книге «Тело как зеркало мира» Жанин Шассге-Смиржель обращается к средневековым ересям (прежде всего, к гностическим и манихейским течениям, таким как катарство), чтобы показать: декартовский раскол возник не на пустом месте. Он является философским преемником древнего и глубокого психического импульса, который в Средние века принимал форму религиозного бунта против плоти.
Она описывает средневековую ересь через призму психоанализа как «нарциссическую иллюзию всемогущества», направленную на уничтожение биологического порядка.
Вот примерные описания средневековой ереси:
● Гностическое стремление «достичь чистого света»: Шассге-Смиржель связывает средневековых еретиков с гностиками, которые делили мир на духовный (божественный) и материальный (созданный злым Демиургом). Плоть и тело в этой системе координат объявлялись грязью, тюрьмой для души и источником греха. Ересь описывается ею как радикальная попытка освободить дух из плена материи.
● Антагонизм «Чистоты» и «Влечений»: Опираясь на концепцию Бела Грюнберже, автора теории нарциссизма, Шассге-Смиржель интерпретирует психологию средневекового еретика (например, «совершенного» катара) через абсолютный раскол. С одной стороны находится Нарциссизм — сфера абсолютной чистоты, всемогущества и бессмертия духа (аналог декартова res cogitans). С другой — Влечения, биология, сексуальность и выделения, которые воспринимаются как нечистоты и экскременты (аналог обесцененного res extensa). Ересь — это отчаянное желание остаться на стороне «чистого духа».
● Аскеза как укрощение тела (Связь с современной анорексией): Шассге-Смиржель проводит прямую параллель между средневековыми еретическими практиками (экстремальный пост, самоистязание) и современной нервной анорексией. Еретик, как и современная анорексичка, боится биологической реальности своего тела, стремится полностью приручить его, держать в узде или уничтожить ради ощущения триумфа духа над материей.
● Бунт против материнского и биологического порядка: Для Шассге-Смиржель тело, деторождение и природа неразрывно связаны с фигурой Матери и биологическими границами человеческого существования. Средневековая ересь, отрицавшая брак и деторождение (как катары), описывается ею как отказ признавать законы природы. Это попытка человеческого нарциссизма объявить себя самосозданным, независимым от биологической матери.
Таким образом, основной базового расщепления становится зависимость человека от матери и фантазм самосовершенства, то есть возвращения в материнское лоно, которое создано собой же. Это очень элегантное доказательство работы психики, в основе которой лежат отношения с объектами.
Связь с дуализмом Декарта
Шассге-Смиржель доказывает, что Декарт лишь перевел на язык рациональной философии то, что средневековые еретики проживали религиозно и телесно. Декартовский дуализм — это секуляризированная форма манихейской ереси.
Разница лишь в том, что:
Еретики пытались умертвить и преодолеть тело-грязь ради слияния с Богом-Светом.
Декарт превратил тело в бездушный механический автомат, подчиненный логическому разуму.
Современная цивилизация, унаследовав этот раскол, пытается превратить тело в «киборга» или уничтожить его ради виртуальных или идеологических фантазмов.
Если экстраполировать клиническую и культурную теорию Жанин Шассге-Смиржель (с опорой на её книгу «Тело как картина мира») на современные геополитические процессы, её комментарий был бы беспощадным и тревожным диагнозом.
Наблюдая за мировой повесткой, она констатировала бы, что человечество вошло в фазу острого психотического регресса, где «восстание против биологического порядка» и Символического Закона перешло в стадию терминального саморазрушения.
Векторы её гипотетического анализа разделились бы на три ключевых блока.
Шассге-Смиржель подвергает жесткой критике философию Мишеля Фуко, усматривая в ней теоретическое оправдание перверсивного бунта. Её критика бьет по трем направлениям:
Отрицание биологии: Фуко представляет тело как чистый «социальный конструкт», формируемый дискурсами власти. Для Шассге-Смиржель это опасная нарциссическая иллюзия, отказывающаяся признавать объективную истину плоти.
Атака на Закон: Критикуя социальные институты и биовласть, Фуко, с точки зрения психоанализа, атакует сам Символический Закон (Закон Отца), необходимый для структурирования здоровой психики. Его отказ от рамок ведет к регрессу в архаичный хаос.
Романтизация психоза: В «Истории безумия» Фуко эстетизирует душевную болезнь как альтернативную форму свободы. Шассге-Смиржель, как клиницист, подчеркивает, что безумие — это тяжелейший распад Эго, а его гламуризация философом является заигрыванием с Влечением к смерти.
Я бы к романтизацию психоза добавила романтизацию травмы и жертвы, вуайеризм катастроф и бомбежек в режиме он-лайн, которая проникает все глубже и глубже в современный дискурс. Начиная от индивидуальных случаев коминг-аута ( “у меня ПРЛ”, “я жертва изнасилования”, “нас бомбят” до спонсированных государтсвами новостей с мест катастроф.
В связи с чем посмотрим иначе на современные события:
Конфликт в Газе и Украине: Дегуманизация и триумф Садистически-Анальной путаницы
Анализируя затяжные военные конфликты, Шассге-Смиржель увидела бы в них окончательное крушение эдиповых барьеров и триумф Танатоса:
Превращение тел в цифровой «конструкт»: Современная война ведется дронами и высокоточными ракетами, а картинка транслируется в реальном времени. Военные действия воспринимаются обществом через экраны смартфонов. Для Шассге-Смиржель это высшая точка превращения «тела в картину мира». Реальное человеческое страдание, кровь и смерть плоти полностью вытесняются и заменяются медийными знаками. Воюющие стороны и наблюдатели «отключают» соматическую эмпатию, превращая живых людей в абстрактные пиксели на экране.
Архаичное расщепление и стирание различий: Политическая риторика свелась к абсолютному доэдипову расщеплению на «чистое добро» и «абсолютное зло». В рамках этого процесса разрушается Символический Закон (международное право, конвенции), защищающий уязвимость тела. Когда закон Отца падает, наступает то, что она называла «садистически-анальной путаницей» — состоянием, где нет правил, а влечение к смерти упивается разрушением физических оболочек противника.
Пик Гендерной деконструкции и Трансгуманизма: Перверсивный бунт против Плоти
Современная фаза споров вокруг гендерной идентичности, биополитики, ИИ и пластической хирургии стала бы для Шассге-Смиржель прямым подтверждением её худших опасений:
Иллюзия «Всемогущества мысли» (Omnipotence of the mind): Идеи о том, что биологический пол, возраст и сама смертность являются исключительно «социальными конструктами», которые можно произвольно менять технологическим или медикаментозным путем, — это, в её терминологии, клиническая перверсия. Разум окончательно объявил себя независимым от физического тела.
Атака на Эдиповы константы: Попытки институционально стереть разницу полов (мужчина/женщина) и разницу поколений (когда детям доверяется право принимать необратимые медицинские решения относительно своего тела) Шассге-Смиржель назвала бы разрушением психического фундамента цивилизации. Это попытка отменить реальность, подменив её нарциссической фантазией о безграничной пластичности человека.
Культурная слепота Запада и Кризис «Пост-Логоса»
Шассге-Смиржель обратила бы внимание на то, почему западное общество оказывается столь уязвимым и беспомощным перед лицом новых угроз:
● Интеллектуальное предательство: Она напомнила бы свою критику Мишеля Фуко. Западные элиты и университеты, воспитанные на постструктурализме и идее о том, что «всё есть текст и властный дискурс», оказались неспособны противостоять реальному, брутальному насилию.
● Бессилие перед реальностью: Когда цивилизация уходит в чистую лингвистику и виртуальную реальность, она теряет иммунитет. Современный мир, погрязший в деконструкции, оказывается слеп перед терактами, религиозным фундаментализмом и диктатурами, потому что эти силы действуют на уровне реального физического насилия (Танатоса), которое невозможно «отменить» или переписать с помощью политкорректного языка.
Мир движется к апокалиптическому демонтированию порядка. Идеология (будь то ультрапрогрессивная технократия Запада или радикальный фундаментализм Востока) окончательно пожрала реальность человеческой плоти.
Человечество пытается излечить свой внутренний раскол через уничтожение биологических констант, не понимая, что этот путь ведет к торжеству неорганического нуля — тотальной катастрофе, где живое тело человека больше ничего не значит.
Как же в эту картину мира встраивается пандемия РПП?
С точки зрения Жанин Шассге-Смиржель, расстройства пищевого поведения (РПП) — в первую очередь анорексия и булимия — являются не просто индивидуальной психической травмой, а идеальной клинической моделью «восстания против биологического порядка» в миниатюре. В ее картине мира РПП — это та же самая ментальная драма, которая порождает фашизм и терроризм, но разыгрываемая на территории одного единственного, собственного тела.
Напомним ее четыре фундаментальных психоаналитических механизма:
Торжество «Всемогущества мысли» над плотью (Omnipotence of the mind)
Анорексия — это самый чистый, дистиллированный пример картезианского дуализма, доведенного до психотической крайности.
● Пациент с анорексией пытается доказать, что его разум (идея, воля, нарциссический идеал) полностью автономен от тела и его биологических потребностей (голода).
● Тело воспринимается как грязный, животный, бунтующий объект (аналог Res extensa Декарта или «злого мира» средневековых еретиков), который необходимо подчинить, высушить и стерилизовать. Контроль над весом становится эквивалентом тоталитарной власти разума над непослушной материей.
Отказ от Эдипова закона и биологической зрелости
Шассге-Смиржель подчеркивает, что РПП — это отчаянная попытка стереть разницу полов и поколений (базовые эдиповы константы):
● Истощая себя, девушка-анорексик буквально уничтожает признаки женственности: исчезает менструальный цикл (способность к деторождению), пропадают округлости тела (грудь, бедра). Тело регрессирует к допубертатному, бесполому, детскому (андрогинному) состоянию.
● Это перверсивный бунт против времени и биологии. Психика отказывается принимать взрослую сексуальность и ограничения, накладываемые реальной физиологией, пытаясь «заморозить» себя в иллюзорном пренатальном или младенческом совершенстве (Эго-Идеале).
Булимия как «Садистически-анальная путаница»
Если анорексия стремится к абсолютной пустоте и чистоте (аскетизм катаров), то булимия демонстрирует срыв этой защиты:
● Атака на еду и последующее очищение (рвота) — это классическое проявление архаичного садизма, направленного на собственное тело. Еда здесь теряет функцию питания (биологическую реальность) и становится символическим «внешним объектом», который нужно жадно поглотить (слиться с ним), а затем яростно и деструктивно исторгнуть.
● Это овеществление тела: оно превращается в контейнер, в картину, которую можно бесконечно заполнять и стирать, игнорируя его живую, соматическую природу.
Влечение к смерти (Танатос) под маской совершенства
Шассге-Смиржель видит в РПП ту же гламуризацию деструктивности, которую она критиковала у Фуко или Мисимы. Современная культура (особенно через социальные сети и визуальные тренды) долгое время эстетизировала и превращала экстремальную худобу в знак «высшего духовного контроля» и утонченности.
● На самом деле, за этим нарциссическим фасадом скрывается чистый Танатос (Негативный нарциссизм по Андре Грину). Это стремление свести живую, пульсирующую, несовершенную плоть к неорганическому нулю — к состоянию скелета, к смерти. Пациент упивается процессом саморазрушения, испытывая триумф от того, что его «чистая идея» побеждает живую биологию.
В глобальной картине мира Шассге-Смиржель РПП — это соматический эквивалент терроризма. Если террорист 11 сентября направляет самолет на башню, чтобы уничтожить «грязную материю» ради абстрактной сверхидеи, то пациент с РПП превращает в эту мишень собственное тело, медленно и методично уничтожая его на алтаре нарциссического совершенства. Это трагический финал, где Разум, объявивший войну Биологии внутри одного человека, неизбежно убивает своего носителя.
Статья к семинару по теме: Пандемия РПП в современную эпоху. Проблема отыгрывания на уровне тел
КУРС РПП
Наивный дуализм Декарта — это концепция, утверждающая абсолютное разделение мира на две независимые и несводимые друг к другу субстанции: мыслящую (разум) и протяженную (материю). Декарт объективирует их, то есть наделяет статусом самостоятельно существующих реальностей с противоположными свойствами.
Главное противопоставление субстанций
Декарт разделяет бытие по их фундаментальным признакам:
● Res cogitans (мыслящая субстанция):
- Не имеет физических размеров.
- Не занимает места в пространстве.
- Не делится на части.
- Обладает функциями мышления, воли, чувств.
- Присуща только человеку и Богу.
● Res extensa (протяженная субстанция):
- Имеет длину, ширину и высоту.
- Занимает определенное место в пространстве.
- Делится на бесконечно малые части.
- Подчиняется строгим законам механики.
- Включает в себя физический мир, тела животных и человека.
Объективация субстанций привела к жесткому разделению науки и философии. Материальный мир превратился в гигантский бездушный механизм (механицизм), а сфера сознания оказалась полностью изолированной в человеческом разуме.
Во французском психоанализе декартовский дуализм не просто критикуется — он радикально переосмысляется. Если Декарт пытался соединить душу и тело механически (через шишковидную железу), то французская школа доказывает:граница между психическим и соматическим подвижна, а связующим звеном выступает язык и влечение.
Современный взгляд французской школы представлен двумя главными направлениями: структурным психоанализом Жака Лакана и Парижской психосоматической школой (Пьер Марти).
Жак Лакан: Язык как разрушитель декартовского Ego
Жак Лакан переворачивает знаменитое декартовское «Мыслю, следовательно, существую». Он заявляет: «Я мыслю там, где я не существую, и я существую там, где я не мыслю».
● Критика декартовского субъекта: Декарт считал сознание (res cogitans) прозрачным и целостным. Для Лакана «Я» (сознательное Ego) — это иллюзия, конструкт, сформированный в «стадии зеркала» через взгляд Другого.
● Тело как текст: Человеческое тело изначально биологично (это животная плоть). Но как только ребенок попадает в мир языка (Символическое), его тело «расчленяется» речью. Язык буквально клеймит тело: выделяет эрогенные зоны, навязывает запреты и симптомы.
● Преодоление дуализма: Тело и мысль соединены не анатомически, а через символическое измерение. Психика — это не «чистый дух», а структура, сотканная из языка и чужих желаний.
Пьер Марти и Парижская школа: Когда дуализм возвращается как болезнь
Если Лакан работал с «говорящим телом» (где истерический симптом — это зашифрованное послание), то Парижская психосоматическая школа (IPSO) исследовала тела, которые «замолчали».
Пьер Марти и его коллеги описали феномен, который фактически иллюстрирует, что происходит, когда декартовский дуализм реализуется внутри самого человека.
● Оператуарное мышление (pensée opératoire): У некоторых пациентов психическая сфера (res cogitans) полностью отрезана от телесных влечений. Их мышление сухое, чисто фактологическое, лишенное фантазий и метафор.
● Провал символизации: В норме любое соматическое возбуждение (стресс, страх) перерабатывается психикой в образы, сны и слова. Но если эта связь разорвана (произошел декартовский раскол), соматический импульс бьет напрямую по органам.
● Телесный крах: Декартовское разделение оборачивается психосоматической катастрофой. Тело, лишенное связи с психической репрезентацией, начинает разрушать само себя (развиваются язвы, инфаркты, онкология).
Концепция влечения (Trieb) как моста между субстанциями
Современный французский аналитик Андре Грин развил идею о том, что дуализм Декарта аннулируется понятием фрейдовского влечения.
Влечение во французском психоанализе понимается как «пограничное понятие»:
- Оно укоренено в биологическом теле (источник возбуждения).
- ОНО репрезентируется (представляется) в психике в виде образов и слов.
Психика и тело находятся в состоянии непрерывного перевода. Психика — это не отдельная субстанция, а работа тела по осмыслению самого себя.
Жанин Шассге-Смиржель: деструктивное торжество декартова раскола.
Выдающийся представитель французской школы Жанин Шассге-Смиржель в своей последней фундаментальной работе «Тело как зеркало мира» (Le corps comme miroir du monde, 2003) предлагает оригинальный социально-психоаналитический взгляд на декартовский дуализм. Она рассматривает разделение души и тела не как абстрактную метафизическую дилемму, а как актуальный и опасный симптом современной цивилизации, выливающийся в глубокую культурную патологию.
Шассге-Смиржель утверждает, что современная эпоха одержима радикальным разводом между телом и духом, который фактически доводит декартовский раскол до его абсолютного, деструктивного предела. Если Декарт объективировал тело как бездушный механизм (res extensa), то современный человек совершает психотическую по своей сути попытку полностью освободиться от биологического порядка во имя всемогущества разума и фантазма тотальной автономии.
В этом смысле и расщепление как обширный вид психический защит, и картезианство, как европейский ход мысли, приведший туда, где мы есть,- абсолютно обоснованы психикой и предопределены. Но не являются решением, потому что предопределены и обосновано примитивными состояниями, разрушающими и культур и цивилизацию.
Основные узлы концепции в контексте дуализма
● Бунт против биологической реальности: Анализируя фигуры радикальных интеллектуалов (М. Фуко, Ю. Мисимы, П. Пазолини), Шассге-Смиржель обнаруживает в культуре гностический импульс «достичь чистого света» через отрицание и разрушение плоти. Желание отрезать мыслящее «Я» от ограничений пола, возраста, деторождения и смертности трактуется ею как нарциссическая попытка стереть биологические различия.
● Тело как машина и терроризм: Французский аналитик связывает декартовское восприятие тела как «автомата» с трагическими феноменами XXI века — например, с психологией террористов-смертников. Отношение к собственному телу как к инструменту, бомбе или механизму, который можно взорвать ради торжества «высшей идеи», иллюстрирует предельную стадию декартова дуализма. Тело окончательно превращается в мертвый объект, полностью порабощенный оторванной от реальности ментальной субстанцией.
● «Зеркало мира» и анальная контаминация: Крах связи между психическим и телесным на индивидуальном уровне отражается в глобальном масштабе. Когда дух объявляет войну плоти, разрушается не только отношение человека со своим телом, но и отношение общества со Вселенной. Шассге-Смиржель описывает это как замещение отцовского (символического) порядка хаосом и деструкцией, где декартов отрыв ума от материи ведет к потере укорененности в бытии.
Для Жанин Шассге-Смиржель декартовский дуализм — это не просто «наивный» шаг в истории философии, а глубинное влечение человеческой психики к расщеплению. В книге «Тело как зеркало мира» она наглядно показывает: попытка духа возомнить себя абсолютно независимым от плоти неизбежно оборачивается жестоким насилием, превращая тело из живого соматического партнера в расчлененную, уничтожаемую материю.
В книге «Тело как зеркало мира» Жанин Шассге-Смиржель обращается к средневековым ересям (прежде всего, к гностическим и манихейским течениям, таким как катарство), чтобы показать: декартовский раскол возник не на пустом месте. Он является философским преемником древнего и глубокого психического импульса, который в Средние века принимал форму религиозного бунта против плоти.
Она описывает средневековую ересь через призму психоанализа как «нарциссическую иллюзию всемогущества», направленную на уничтожение биологического порядка.
Вот примерные описания средневековой ереси:
● Гностическое стремление «достичь чистого света»: Шассге-Смиржель связывает средневековых еретиков с гностиками, которые делили мир на духовный (божественный) и материальный (созданный злым Демиургом). Плоть и тело в этой системе координат объявлялись грязью, тюрьмой для души и источником греха. Ересь описывается ею как радикальная попытка освободить дух из плена материи.
● Антагонизм «Чистоты» и «Влечений»: Опираясь на концепцию Бела Грюнберже, автора теории нарциссизма, Шассге-Смиржель интерпретирует психологию средневекового еретика (например, «совершенного» катара) через абсолютный раскол. С одной стороны находится Нарциссизм — сфера абсолютной чистоты, всемогущества и бессмертия духа (аналог декартова res cogitans). С другой — Влечения, биология, сексуальность и выделения, которые воспринимаются как нечистоты и экскременты (аналог обесцененного res extensa). Ересь — это отчаянное желание остаться на стороне «чистого духа».
● Аскеза как укрощение тела (Связь с современной анорексией): Шассге-Смиржель проводит прямую параллель между средневековыми еретическими практиками (экстремальный пост, самоистязание) и современной нервной анорексией. Еретик, как и современная анорексичка, боится биологической реальности своего тела, стремится полностью приручить его, держать в узде или уничтожить ради ощущения триумфа духа над материей.
● Бунт против материнского и биологического порядка: Для Шассге-Смиржель тело, деторождение и природа неразрывно связаны с фигурой Матери и биологическими границами человеческого существования. Средневековая ересь, отрицавшая брак и деторождение (как катары), описывается ею как отказ признавать законы природы. Это попытка человеческого нарциссизма объявить себя самосозданным, независимым от биологической матери.
Таким образом, основной базового расщепления становится зависимость человека от матери и фантазм самосовершенства, то есть возвращения в материнское лоно, которое создано собой же. Это очень элегантное доказательство работы психики, в основе которой лежат отношения с объектами.
Связь с дуализмом Декарта
Шассге-Смиржель доказывает, что Декарт лишь перевел на язык рациональной философии то, что средневековые еретики проживали религиозно и телесно. Декартовский дуализм — это секуляризированная форма манихейской ереси.
Разница лишь в том, что:
Еретики пытались умертвить и преодолеть тело-грязь ради слияния с Богом-Светом.
Декарт превратил тело в бездушный механический автомат, подчиненный логическому разуму.
Современная цивилизация, унаследовав этот раскол, пытается превратить тело в «киборга» или уничтожить его ради виртуальных или идеологических фантазмов.
Если экстраполировать клиническую и культурную теорию Жанин Шассге-Смиржель (с опорой на её книгу «Тело как картина мира») на современные геополитические процессы, её комментарий был бы беспощадным и тревожным диагнозом.
Наблюдая за мировой повесткой, она констатировала бы, что человечество вошло в фазу острого психотического регресса, где «восстание против биологического порядка» и Символического Закона перешло в стадию терминального саморазрушения.
Векторы её гипотетического анализа разделились бы на три ключевых блока.
Шассге-Смиржель подвергает жесткой критике философию Мишеля Фуко, усматривая в ней теоретическое оправдание перверсивного бунта. Её критика бьет по трем направлениям:
Отрицание биологии: Фуко представляет тело как чистый «социальный конструкт», формируемый дискурсами власти. Для Шассге-Смиржель это опасная нарциссическая иллюзия, отказывающаяся признавать объективную истину плоти.
Атака на Закон: Критикуя социальные институты и биовласть, Фуко, с точки зрения психоанализа, атакует сам Символический Закон (Закон Отца), необходимый для структурирования здоровой психики. Его отказ от рамок ведет к регрессу в архаичный хаос.
Романтизация психоза: В «Истории безумия» Фуко эстетизирует душевную болезнь как альтернативную форму свободы. Шассге-Смиржель, как клиницист, подчеркивает, что безумие — это тяжелейший распад Эго, а его гламуризация философом является заигрыванием с Влечением к смерти.
Я бы к романтизацию психоза добавила романтизацию травмы и жертвы, вуайеризм катастроф и бомбежек в режиме он-лайн, которая проникает все глубже и глубже в современный дискурс. Начиная от индивидуальных случаев коминг-аута ( “у меня ПРЛ”, “я жертва изнасилования”, “нас бомбят” до спонсированных государтсвами новостей с мест катастроф.
В связи с чем посмотрим иначе на современные события:
Конфликт в Газе и Украине: Дегуманизация и триумф Садистически-Анальной путаницы
Анализируя затяжные военные конфликты, Шассге-Смиржель увидела бы в них окончательное крушение эдиповых барьеров и триумф Танатоса:
Превращение тел в цифровой «конструкт»: Современная война ведется дронами и высокоточными ракетами, а картинка транслируется в реальном времени. Военные действия воспринимаются обществом через экраны смартфонов. Для Шассге-Смиржель это высшая точка превращения «тела в картину мира». Реальное человеческое страдание, кровь и смерть плоти полностью вытесняются и заменяются медийными знаками. Воюющие стороны и наблюдатели «отключают» соматическую эмпатию, превращая живых людей в абстрактные пиксели на экране.
Архаичное расщепление и стирание различий: Политическая риторика свелась к абсолютному доэдипову расщеплению на «чистое добро» и «абсолютное зло». В рамках этого процесса разрушается Символический Закон (международное право, конвенции), защищающий уязвимость тела. Когда закон Отца падает, наступает то, что она называла «садистически-анальной путаницей» — состоянием, где нет правил, а влечение к смерти упивается разрушением физических оболочек противника.
Пик Гендерной деконструкции и Трансгуманизма: Перверсивный бунт против Плоти
Современная фаза споров вокруг гендерной идентичности, биополитики, ИИ и пластической хирургии стала бы для Шассге-Смиржель прямым подтверждением её худших опасений:
Иллюзия «Всемогущества мысли» (Omnipotence of the mind): Идеи о том, что биологический пол, возраст и сама смертность являются исключительно «социальными конструктами», которые можно произвольно менять технологическим или медикаментозным путем, — это, в её терминологии, клиническая перверсия. Разум окончательно объявил себя независимым от физического тела.
Атака на Эдиповы константы: Попытки институционально стереть разницу полов (мужчина/женщина) и разницу поколений (когда детям доверяется право принимать необратимые медицинские решения относительно своего тела) Шассге-Смиржель назвала бы разрушением психического фундамента цивилизации. Это попытка отменить реальность, подменив её нарциссической фантазией о безграничной пластичности человека.
Культурная слепота Запада и Кризис «Пост-Логоса»
Шассге-Смиржель обратила бы внимание на то, почему западное общество оказывается столь уязвимым и беспомощным перед лицом новых угроз:
● Интеллектуальное предательство: Она напомнила бы свою критику Мишеля Фуко. Западные элиты и университеты, воспитанные на постструктурализме и идее о том, что «всё есть текст и властный дискурс», оказались неспособны противостоять реальному, брутальному насилию.
● Бессилие перед реальностью: Когда цивилизация уходит в чистую лингвистику и виртуальную реальность, она теряет иммунитет. Современный мир, погрязший в деконструкции, оказывается слеп перед терактами, религиозным фундаментализмом и диктатурами, потому что эти силы действуют на уровне реального физического насилия (Танатоса), которое невозможно «отменить» или переписать с помощью политкорректного языка.
Мир движется к апокалиптическому демонтированию порядка. Идеология (будь то ультрапрогрессивная технократия Запада или радикальный фундаментализм Востока) окончательно пожрала реальность человеческой плоти.
Человечество пытается излечить свой внутренний раскол через уничтожение биологических констант, не понимая, что этот путь ведет к торжеству неорганического нуля — тотальной катастрофе, где живое тело человека больше ничего не значит.
Как же в эту картину мира встраивается пандемия РПП?
С точки зрения Жанин Шассге-Смиржель, расстройства пищевого поведения (РПП) — в первую очередь анорексия и булимия — являются не просто индивидуальной психической травмой, а идеальной клинической моделью «восстания против биологического порядка» в миниатюре. В ее картине мира РПП — это та же самая ментальная драма, которая порождает фашизм и терроризм, но разыгрываемая на территории одного единственного, собственного тела.
Напомним ее четыре фундаментальных психоаналитических механизма:
Торжество «Всемогущества мысли» над плотью (Omnipotence of the mind)
Анорексия — это самый чистый, дистиллированный пример картезианского дуализма, доведенного до психотической крайности.
● Пациент с анорексией пытается доказать, что его разум (идея, воля, нарциссический идеал) полностью автономен от тела и его биологических потребностей (голода).
● Тело воспринимается как грязный, животный, бунтующий объект (аналог Res extensa Декарта или «злого мира» средневековых еретиков), который необходимо подчинить, высушить и стерилизовать. Контроль над весом становится эквивалентом тоталитарной власти разума над непослушной материей.
Отказ от Эдипова закона и биологической зрелости
Шассге-Смиржель подчеркивает, что РПП — это отчаянная попытка стереть разницу полов и поколений (базовые эдиповы константы):
● Истощая себя, девушка-анорексик буквально уничтожает признаки женственности: исчезает менструальный цикл (способность к деторождению), пропадают округлости тела (грудь, бедра). Тело регрессирует к допубертатному, бесполому, детскому (андрогинному) состоянию.
● Это перверсивный бунт против времени и биологии. Психика отказывается принимать взрослую сексуальность и ограничения, накладываемые реальной физиологией, пытаясь «заморозить» себя в иллюзорном пренатальном или младенческом совершенстве (Эго-Идеале).
Булимия как «Садистически-анальная путаница»
Если анорексия стремится к абсолютной пустоте и чистоте (аскетизм катаров), то булимия демонстрирует срыв этой защиты:
● Атака на еду и последующее очищение (рвота) — это классическое проявление архаичного садизма, направленного на собственное тело. Еда здесь теряет функцию питания (биологическую реальность) и становится символическим «внешним объектом», который нужно жадно поглотить (слиться с ним), а затем яростно и деструктивно исторгнуть.
● Это овеществление тела: оно превращается в контейнер, в картину, которую можно бесконечно заполнять и стирать, игнорируя его живую, соматическую природу.
Влечение к смерти (Танатос) под маской совершенства
Шассге-Смиржель видит в РПП ту же гламуризацию деструктивности, которую она критиковала у Фуко или Мисимы. Современная культура (особенно через социальные сети и визуальные тренды) долгое время эстетизировала и превращала экстремальную худобу в знак «высшего духовного контроля» и утонченности.
● На самом деле, за этим нарциссическим фасадом скрывается чистый Танатос (Негативный нарциссизм по Андре Грину). Это стремление свести живую, пульсирующую, несовершенную плоть к неорганическому нулю — к состоянию скелета, к смерти. Пациент упивается процессом саморазрушения, испытывая триумф от того, что его «чистая идея» побеждает живую биологию.
В глобальной картине мира Шассге-Смиржель РПП — это соматический эквивалент терроризма. Если террорист 11 сентября направляет самолет на башню, чтобы уничтожить «грязную материю» ради абстрактной сверхидеи, то пациент с РПП превращает в эту мишень собственное тело, медленно и методично уничтожая его на алтаре нарциссического совершенства. Это трагический финал, где Разум, объявивший войну Биологии внутри одного человека, неизбежно убивает своего носителя.
Статья к семинару по теме: Пандемия РПП в современную эпоху. Проблема отыгрывания на уровне тел
КУРС РПП